Петербургский футболист Максим Андреев начинал в «Зените-2», вызывался в российскую молодежку и сменил огромное количество клубов ФНЛ. Но не все знают, что Максим – отпрыск известного хоккеиста СКА Владимира Андреева, скоропостижно скончавшегося в 2013 году.

На веб-сайте «Спортинг-лиги» – откровенное и трогательное открытое письмо Максима Андреева, посвященное его папе.

***

Привет, папа. Я пишу для тебя это письмо, зная, что ты его не прочтешь. Уже больше 6 лет тебя нет рядом.

Вспоминаю, как в один из летних дней ты привел меня в «Смену» на улице Верности. На дворе была середина 90-х. Двери «Смены» оказались закрытыми, и мы пошли по тропинке вдоль Бутлерова в соседнюю спортшколу. Так ты привел меня в СДЮСШОР «Зенит». Мы попали на набор молодых футболистов: я назабивал кучу голов, и меня зачислили в команду.

Может быть, мне стоило избрать спорт, который ты обожал больше, чем футбол. Но ведь ты помнишь, как я выходил на лед после твоих игр за СКА. Хоккеиста бы из меня точно не вышло. Даже тормозить на коньках я толком не умел. Спасибо за то, что ты увидел мое рвение к футболу. В детстве я утром до ночи пропадал в придворовых коробках, гоняя мяч. О хоккейной секции речи ты даже не заводил. Ты никогда на меня не давил.

 

Знаешь, время от времени я думаю: может, все-же стоило испытать хоккей? Кто знает, куда бы меня это привело. Помню, как ты привозил меня на тренировки СКА. Как-то рядом со мной разминался Максим Соколов, вратарь сборной Рф. Позже я с хоккеистами гонял в футбол, а после матча вы в раздевалке обсуждали, на кого лучше попасть в плей-офф. Классно было.

Когда ты перебежал из СКА в «Северсталь», мы всей семьей пришли на игру в Санкт-Петербурге. Тот матч мне в особенности запомнился, так как я увидел на трибуне плакат с перечеркнутым 10-м номером. Это была твоя «десятка», под которой ты играл за СКА. Я был шокирован.

— Как болельщики могут так относиться к отцу? — спросил я у матери. Она пожала плечами.

 Я был мальчиком и не осознавал, что это часть игры. Для меня ты всегда был идеальным героем. Потому я смотрел на этот плакат и молил, чтоб ты ответил им нагом. И ты забил! Как мы с матерью тогда радовались.

Мы шли в «Смену», а попали в «Зенит». Но я никогда об этом не пожалел. Мне подфартило с тренером — Владимир Евгеньевич Голубев, легенда «Зенита», был потрясающим наставником. Я лицезрел, что ты тоже доверяешь моему тренеру, и это мотивировало меня еще посильнее. Команда 1988 года рождения у нас была хорошая. Мы выигрывали первенство городка, занимали призовые места в чемпионате Рф. Как и ты когда-то в хоккейной школе СКА.

Ты всегда брал мне бутсы. В один прекрасный момент, когда я играл по юношам, приобретенные бутсы оказались мне малы. Помнишь, что мы сделали? Ты поливал их водкой, а я разминал. Так и разносили до подходящего размера. Такое было время.

 Последний матч нашего выпуска проходил на стадионе имени Кирова. Ты, естественно, посиживал на трибуне, ведь ты не пропускал моих игр. Для меня тот матч был в особенности важен: на нем присутствовали селекционеры «Зенита». За денек до игры я ощущал себя непринципиально, но вышел на поле. Мы выиграли 6:1, я забил два гола. На последующий денек я весь покрылся пузырями, и меня увезли в поликлинику с ветрянкой. Но главное, что «Зенит» меня все-же пригласил. Кажется, когда ты забирал меня из поликлиники спустя две недели, ты в особенности мною гордился.

Перебегать из юношеского футбола в мужской было трудно. Это вообщем одно из самых тяжелых испытаний для юного футболиста. В один прекрасный момент я безуспешно сыграл за «Зенит-2» и выслушал от тебя порцию критики.

— Спорт не прощает послаблений! — произнес ты мне. Для тебя было несвойственно ругать меня за плохие игры. Видимо, потому я запомнил те слова на всю жизнь.

Мне подфартило, что тренером «Зенита-2» был все тот же Владимир Евгеньевич Голубев. Он мне очень посодействовал. Дебютный сезон в ПФЛ складывался тяжело. Против нас выходили мужчины, которые бились и бодались. Нет, не разламывали — такового не было, но я все равно забил намного меньше, чем в чемпионате городка.

В 2007 году я попал на чемпионат Европы посреди молодежных команд. Тренер Равиль Сабитов устроил отбор кандидатов до поездки на финишный шаг. Я его прошел и оказался в составе! Это было фантастикой. Я юноша из 2-ой лиги, а вокруг ребята с опытом игры в РФПЛ. Помню, что ты смотрел все наши встречи по телеку. После каждого матча мы созванивались, обсуждали игру. Ты очень переживал за наши результаты, которые были плохими.

На отборочном шаге мы тогда обошли британцев, чехов с Томашем Нецидом и массивных голландцев. В финишном турнире против нас игрались немцы Озил, Боатенг и Хеведес. В составе сербов был Душан Тадич, который на данный момент в «Аяксе». Месут Озил нам тогда забил, классный игрок. У нас тоже была хорошая команда: Дзюба, Мамаев, Смольников, Камболов. Все эти игроки на данный момент на виду, играют за сборную.

Позже я оказался в «Торпедо» и забил собственный 1-ый гол в ФНЛ. Ты набрал меня сходу после матча и поздравил. На последующий денек в «Спорт-Экспрессе» вышел отчет об игре с моей фото. Я знал, что эта газета не пройдет мимо тебя, ведь ты читал всю спортивную прессу.

В тот момент я вспомнил, как мы пришли на твой очередной матч в «Юбилейном». Народу было столько, что нам достались места кое-где высоко, на задворках трибуны. В той игре ты забил забил «по-бобровски», объехав вратаря и ворота. Это было так круто! Меня переполняла гордость. Ты ведь мог уехать в НХЛ. Жалко, что не сложилось. Уверен, ты бы воплотил себя и за океаном.

 У меня было незначительно матчей при большенном скоплении зрителей, но один я запомнил. Это было в Белгороде, на матче Кубка Рф. Я играл за местный «Салют» и к нам приехало столичное «Динамо». Тренер Дан Петреску, в составе Смолов, Кокорин, Денисов, Самба, в воротах Габулов. Но мы выиграли 1:0, а я забил победный гол. Когда я уходил с поля, болельщики были в экстазе. Тогда я сообразил, что ты чувствовал, забивая голы под аплодисменты трибун.

Что такое по-настоящему ужаснуться за близкого человека — это чувство я в первый раз испытал из-за тебя. СКА играл в «Юбилейном» и в одном из моментов шайба попала для тебя прямо в лицо. Ты свалился, на льду сходу появилась лужа крови. До сего времени помню, как мне было жутко. Тогда все обошлось.

21 декабря 2013 года я поехал проведать бабушку в Пушкин. Там же мы должны были повстречаться и с тобой. С той победы в Белгороде над «Динамо» прошло чуток больше полутора месяцев.

— Захвати мне афишу с матча, — попросил ты, когда мы созвонились с утра.

Афишу я взял, но повстречаться мы не смогли. Когда я возвратился домой, меня ожидала ужасная новость: тебя не стало.

В тот денек я был должен поехать к другу на денек рождения, но, естественно, никуда не поехал. Помню, что на улице было очень холодно. Я много рыдал, а на последующий денек сел в машину и просто ездил по городку. Мне необходимо было побыть одному, наедине со своими идеями, заполнявшими мою голову.

Молвят, время вылечивает. Прошло уже 6 лет — и я уже сомневаюсь, что это так.

В такие моменты ты осознаешь, что близкому человеку необходимо оказывать больше внимания. Мы же с тобой, папа, стали пореже видеться. Ты думаешь, что человек всегда рядом, что ты всегда успеешь к нему заехать. Но это отговорки. Я виню себя в том, что мы не общались так нередко, как ранее.

 Я перебежал в петербургское «Динамо», так что доигрывал сезон в Петербурге. Забивая голы, я посвящал их для тебя.

Охото веровать, что мои наилучшие годы в футболе еще впереди. На данный момент у меня не самый успешный период в карьере, и претензии я могу предъявить только для себя. Но будь ты рядом, ты бы обязательно меня поддержал.

В Беларуси я играл нападающего, хотя ранее всегда был полузащитником. В роли форварда нужно забивать голы, но у меня не вышло. В Томске кое-где недоработал, кое-где не подфартило. В конечном итоге оказался в «Коломне». Издавна я не возникал во 2-ой лиге, еще со времен «Петротреста». В команде был паренек из Белгорода, совершенно юный.

— Макс, как ты здесь вообщем оказался? — спросил он.

Оказывается, парнем он подавал мячи на матчах «Салюта», когда я играл там в 2013 году. Позднее мне в ПФЛ прилетел схожий вопрос.

— Постой, ты же играл за «Сибирь», за «Сокол», — произнес мне игрок «Знамени Труда», когда наши команды готовились к выходу на поле. — Что ты здесь запамятовал?

Что на это ответить? Это футбольная жизнь. В ФНЛ ввели предел на игроков 1998 года рождения, их должно быть минимум четыре. Сейчас акцент в командах изготовлен на юных футболистах, а мне уже 32. Хотя это, естественно, не основная причина.

Помнишь, как я чуть ли не уехал в MLS, когда мне было 20 лет? Там играл мой друг Максим Усанов. Я даже подписал агенту авторизацию на проведение переговоров. Но оказалось, что для перехода необходимо поначалу попасть в институт и поиграть за университетскую команду. В общем, в США не удалось уехать ни для тебя, ни мне.

Что я делаю на данный момент? Тренируюсь с одной латышской командой, но из-за коронавируса чемпионат может не начаться, тогда и договор я не подпишу. Ситуация сложная.

***

Ты нередко мне снишься. Обычно во сне мы вкупе едем на игру: я за рулем, ты рядом. А в один прекрасный момент мне приснилось, что я иду по улице и через окно вижу тебя в ресторане. Я пробую разбить стекло, но ничего не выходит. А ты тихо сидишь и не замечаешь меня.

Для чего я написал это письмо? Наверняка, чтоб сказать, что мне тебя очень не хватает.  Мне нужен твой совет, твое общение, твое присутствие рядом. Воспитание и динамичный характер — это то, что отдал мне ты. Я всегда буду для тебя признателен.

Папа, спасибо для тебя за все.

 Владимир Николаевич Андреев.

Родился 20 февраля 1968 года в Ленинграде.

В 17-летнем возрасте дебютировал в высшей лиге СССР в составе СКА. Всего провел за петербургский клуб 11 сезонов, сыграв более 300 матчей. После СКА выступал за «Северсталь», финский «Йокипоят», «Сибирь» и питерский «Спартак». Завершив игровую карьеру в 34-летнем возрасте, работал детским тренером.

Скончался 21 декабря 2013 года на 46-м году жизни.

 

Кирилл Сухоруков, https://sporting-spb.ru/

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *